Почти вся информация, которую общественность знает о внутренней жизни современных ферм и скотобоен, получена благодаря расследованиям. Эти объекты являются частной собственностью, отчёты проверок редко публикуются полностью, а отраслевые материалы демонстрируют помещения, вмещающие лишь малую часть животных по сравнению с реальными коммерческими мощностями. Когда кадры всё же появляются, обычно они сняты сотрудником, месяцами работавшим под прикрытием, или государственным ветеринаром, чей отчёт получен через запрос о свободе информации.
Эта закономерность важна для понимания собранных здесь сводок. Это не случайные инциденты, отобранные для шокирования. Каждый из них выбран потому, что был подтверждён — повторным расследованием на другом объекте, выводами регулятора, судебным преследованием или признанием отраслевого объединения, что практика является стандартной. Если компания оспаривает кадры, мы указываем это и даём ссылку на её ответ. Если практика законна, мы тоже это отмечаем, поскольку законность часто является ключевым фактом.
Неудобный вывод, проходящий через все материалы, заключается в том, что жестокость в промышленных масштабах редко является делом рук отдельных нарушителей. Скорость конвейера, плотность содержания, генетический отбор на скорость роста и экономика с маржой в доли копейки на животное приводят к одинаковым результатам в странах с очень разными законами о благополучии. Понимание этого превращает кадры из того, от чего отворачиваются, в то, на что можно повлиять в супермаркете, на выборах и в разговоре с несогласным.